Дело Тухачевского

Дело Тухачевского

По официальным данным, 11 июня 1937 года специальное судебное присутствие из шести военачальников высших рангов приговорило Маршала Советского Союза М. Тухачевского и «группу предателей» к высшей мере наказания. 12 июня приговор был приведен в исполнение.

Рассказывает историк и журналист Сергей Турченко:

– Мы недавно беседовали с единственной прямой наследницей «красного маршала», его внучкой Ниной Степановной Тухачевской.

– У меня нет однозначного суждения о том, что произошло с дедом в 1937 году и в предшествующий период, – сказала она.

– С одной стороны, как мне представляется, не все сведения по делу Тухачевского обнародованы, с другой – распространено слишком много версий, каждая из которых опирается и на факты, и на «утки».

Одна из них, кстати, впервые была сформулирована в западной прессе еще в 1937 году: заговор военных действительно существовал, но был направлен не против советской власти, а лично против Сталина.

Первое письменное заявление маршала после ареста датировано 26 мая 1937 года. Он писал народному комиссару внутренних дел Ежову: «Будучи арестован 22-го мая, прибыв в Москву 24-го, впервые был допрошен 25-го и сегодня, 26 мая, заявляю, что признаю наличие антисоветского военно-троцкистского заговора и то, что я был во главе его. Обязуюсь самостоятельно изложить следствию все касающееся заговора, не утаивая никого из его участников, ни одного факта и документа. Основание заговора относится к 1932 году. Участие в нем принимали: Фельдман, Алафузов, Примаков, Путна и др., о чем подробно покажу дополнительно».

На допросе у наркома Тухачевский рассказывал: «Еще в 1928 году я был втянут Енукидзе в правую организацию. В 1934 году я лично связался с Бухариным; с немцами я установил шпионскую связь с 1925 года, когда ездил в Германию на учения и маневры… При поездке в 1936 году в Лондон Путна устроил мне свидание с Седовым (сын Л. Д. Троцкого)…»

В его свидетельствах нет и намека на антисталинский характер заговора, мнимого или действительно имевшего место.

По другой версии утверждается, что Сталин явился жертвой провокации спецслужб Германии, подбросивших сфабрикованные документы о «заговоре в Красной Армии». Здесь достоверным и доказательным можно считать лишь то, что в середине мая 1937 года на столе у Сталина действительно появилось досье на Тухачевского, которое в результате специально организованной (или же несанкционированной) утечки информации из спецслужб Гитлера стало достоянием сначала МИД Чехословакии, а потом и СССР. В нем, в частности, содержались записи бесед немецких офицеров с представителями советского командования, в том числе Тухачевским. А также письмо Тухачевского немецким единомышленникам, где речь шла о стремлении избавиться от опеки партийного аппарата и захватить в свои руки государственную власть.

Третья версия в какой-то степени объединяет предыдущие, но ставит во главу угла коварство Сталина. В соответствии с ней досье на Тухачевского родилось в стенах НКВД, было подброшено немецким спецслужбам в надежде на то, что они, заинтересованные в «обезглавливании» Красной армии, подыграют Сталину и помогут ему развязать антиармейский террор.

13 мая 1937 года Ежов арестовал А. Артузова, бывшего соратника Дзержинского, и тот показал, что в поступившей в 1931 году из Германии информации сообщалось о заговоре в Красной армии под руководством некоего генерала Тургуева (псевдоним Тухачевского), бывавшего в Германии. Предшественник Ежова Ягода заявил тогда же: «Это несерьезный материал, сдайте его в архив». Ежов был иного мнения.

Полную лояльность Тухачевского советским властям подчеркивают даже германские должностные лица, имевшие с ним дело в 1930-х годах. Нельзя забывать, что Тухачевский одним из первых предупредил о немецкой опасности и поддержал политику Литвинова. Например, об «антисоветских и реваншистских планах Гитлера» Тухачевский на весь мир заявил в статье в «Правде» от 31 марта 1935 года.

Документально засвидетельствовано, что эмигрантские круги и «внутренняя» оппозиция «присматривались» к Тухачевскому как к возможному Бонапарту, способному свернуть шею «вождю народов».

Можно предположить, что Сталин не стал дожидаться развития ситуации по этому гипотетическому руслу. А поскольку на широкий и гласный процесс следственных материалов явно не хватало, обошлись спецприсутствием. Не было даже подобия обвинения. Всех заключенных расстреляли почему-то по отдельности, в разные дни. Ложное сообщение о том, что суд состоялся, сделано Сталиным для того, чтобы рядовые военные поверили этой сказке о «внезапном» раскрытии заговора в Красной армии.

Цена «замачивания» Тухачевского оказалась для армии воистину жуткой. Началась повсеместная охота на «участников заговора». Через полтора года маршал К. Ворошилов докладывал военному совету при наркоме СССР о таких «успехах»:

«Весь 1937 и 1938 годы (!) мы должны были беспощадно чистить свои ряды, безжалостно отсекая зараженные части организма от живого, здорового мяса, очищали от мерзостной предательской гнили… Достаточно сказать, что за все время мы вычистили больше 4 десятков тысяч человек» (!).

 

Источник ➝

Операция «Березино»

Летом 1944 года в результате крупнейшей наступательной операции Красной Армии «Багратион» Белоруссия была полностью освобождена от фашистов. Однако отдельные немецкие подразделения предпринимали яростные попытки выбраться из окружения. Этим обстоятельством воспользовалась разведка, чтобы затеять оперативную радиоигру, получившую кодовое название «Березино».

Её «крёстным отцом» можно считать Сталина, подсказавшего замысел игры разведчикам. Согласно его задумке, надо было создать впечатление активных действий гитлеровских частей в тылу наших войск, а затем обманным путём заставить немецкое командование использовать свои ресурсы для их поддержки.

По мнению вождя, таким способом можно было добиться полного истощение гитлеровской Германии и, значит, ускорить окончание войны.

По инициативе Сталина руководителем операции был назначен начальник 4-го диверсионно-разведывательного управления НКВД Павел Судоплатов, его заместителем Наум Эйтингон, а работой радистов руководил Вильям Фишер.

…18 августа 1944 года двойной агент Александр Демьянов (в НКВД он значился под кодовым именем «Гейне», а в немецкой военной разведке как «Макс»), действовавший в Москве, сообщил в Берлин, что в районе реки Березина скрывается немецкая часть численностью более двух тысяч человек под командованием подполковника Шерхорна. Личный состав измотан в боях, физически истощён, испытывает острую необходимость в продовольствии и в пополнении боезапасами. Однако, несмотря на все лишения, часть полна решимости пробиваться на Запад для воссоединения с основными силами вермахта.

В действительности такой части не существовало. Подполковник Генрих Шерхорн был взят в плен в районе Минска и завербован в качестве агента под псевдонимом «Шубин» лично генерал-лейтенантом Павлом Судоплатовым в своём рабочем кабинете на Лубянке.

В часть Шерхорна включили агентов НКВД из числа военнопленных и немецких антифашистов. Чтобы уберечь их (и всю операцию) от случайностей, подступы к месторасположению части охранялись войсковыми патрулями, а поблизости окопались несколько пулемётных гнёзд и зенитных установок.

Непосредственное руководство частью Шерхорна на месте её дислокации осуществляла особая оперативная группа, в помощь которой были приданы 20 автоматчиков.

…25 августа берлинский Центр, проведя проверки по своим картотекам, отреагировал на радиограмму «Макса», дав ему задание связаться с Шерхорном и сообщить его точные координаты для доставки груза и заброски радиста. «Макс» (согласно легенде для немцев) в то время был прикомандирован к воинской части, расположенной в местечке Березино, недалеко от места, где «скрывался» Шерхорн.

Выполняя задание, агент «вошёл в контакт» с подполковником, который подобрал удобную площадку для приёма самолёта с грузом. Об этом «Макс» информировал Берлин, и в ночь на 16 сентября по указанным координатам немцы десантировали троих радистов.

Они сообщили Шерхорну, что Гитлер и Геринг в курсе проблем его части. В качестве доказательства передали на словах их заверение, что «для спасения части будет сделано всё возможное и даже невозможное, что вскоре пришлют врача и специалиста из авиачасти для подбора посадочных площадок для самолётов».

Двоих радистов удалось завербовать и вовлечь в радиоигру, вслед за этим они подтвердили существование части Шерхорна.

…В ночь на 27 октября часть пополнилась ещё двумя парашютистами: врачом Ешке и унтер-офицером авиации Вильда. Они вручили Шерхорну письмо командующего группой немецких армий «Центр» генерал-полковника Рейнгарда, в котором, в частности, говорилось:

«…Я с гордостью слежу за Вашим сопротивлением и всегда окажу Вам помощь. Пусть Вашим паролем будут слова "Германия превыше всего!"

Хайль Гитлер!

Ваш Рейнгард».

В стремительном темпе завербовали Вильда, и он беспрекословно сообщил немецкому командованию о благополучном прибытии в часть. Но доктор, ярый фашист-фанатик, наотрез отказался сотрудничать. В ожидании утра заперли его в подвале. Каким-то неведомым образом ему удалось оттуда выбраться. Он голыми руками задушил часового, а затем застрелился из его винтовки.

Гибель часового стала единственной потерей с нашей стороны при проведении операции «Березино».

…Через некоторое время Рейнгард приказал Шерхорну разделить свою часть на три группы, которые должны самостоятельно продвигаться к линии фронта. Приказ был «выполнен», а задержку продвижения к линии фронта объяснили отсутствием продуктов питания и боеприпасов.

Чтобы окончательно убедить руководство вермахта и немецкой военной разведки в существовании части, в сводках Совинформбюро регулярно сообщалось о диверсиях в тылу Красной Армии, совершаемых «недобитыми вояками из части некоего подполковника Шерхорна»…

…Командование вермахта, уверовав в присутствие «своих солдат в глубоком русском тылу», реагировало нужным для нас образом. Так, в течение следующих восьми месяцев Шерхорн еженедельно (!) принимал самолёты с боеприпасами и продовольствием. Доставленные шоколад, галеты, мясные консервы, табак, шнапс, глюкоза (её наша армия вообще не имела на довольствии) сначала проходили проверку в лаборатории, затем их давали на пробу собакам и лишь после этого они попадали в рацион красноармейцев.

Во второй декаде декабря, накануне Рождественских праздников, командование вермахта присвоило Шерхорну звание «полковник» и наградило Рыцарским крестом 1-ой степени, а офицеров его части поощрило Железными крестами и поздравительными телеграммами.

1 мая 1945 года немцы сообщили Шерхорну о самоубийстве Гитлера, а 5 мая он получил прощальную радиограмму: «Превосходство сил противника одолело Германию. Готовое к отправке снаряжение не может быть вам доставлено. С тяжёлым сердцем вынуждены прекратить оказание вам помощи. Знайте: что бы ни принесло нам будущее, наши мысли всегда будут с вами, кому в такой тяжёлый момент приходится разочаровываться в своих надеждах».

В докладе Сталину исполнители радиоигры суммировали её результаты: за 8 месяцев немцы совершили 39 самолётовылетов, доставили 22 радиста (все они были арестованы) и 13 радиостанций, 255 мест груза (около 320 тонн) с вооружением, боеприпасами, обмундированием, медикаментами, продуктами питания и более 11 млн рублей.

Судоплатов П.А. и Эйтингон Н.И. стали кавалерами ордена Суворова - уникальный случай в чекистской среде - в системе госбезопасности Союза ССР только они отмечены этой наградой. Во время Великой Отечественной войны этот орден вручался боевым офицерам, причастным к руководству армейской и фронтовой операцией.

К концу 1950-х Шерхорн и члены его группы освобождены и выехали в Германию.

«Макс-Гейне» - Демьянов Александр Петрович - награждён орденом Красной Звезды и благополучно дожил в Москве до 1978 года. Похоронен на Немецком кладбище.

«Руководитель радиослужбы» Шерхорна Вильям Фишер прославился в 1960-е как разведчик-полковник Рудольф Иванович Абель.

 

Популярное в

))}
Loading...
наверх